Нерадивые студентки и препод



Происшествия Романтическое письмо преподавателя к студентке стало поводом для обвинения его в аморальном поступке и увольнения из вуза В понедельник, день Луны, проезжая на своем необъезженном мустанге по нашему бедному, забытому Богом мексиканскому селению на границе Техаса и Нью-Мексико, в толпе ковбоев я снова на мгновенье увидел Вас.

Одна из лучших студенток вуза недавно вернулась из Америки, где училась по программе обмена. Позвонив учителю домой, девушка предложила встретиться, чтобы поговорить об Америке Ковалевский несколько лет назад стажировался в этой стране.

Но вечером сел за письмо. В скандале, который разгорелся в стенах вуза, оно стало чуть ли не главной уликой, обличающей недостойный моральный облик кандидата филологических наук, доцента кафедры английского языка и литературы Роберта Ковалевского.

Двойка у Ковалевского означала приговор: Но он любил свой институт и отдавал ему все силы без остатка. Его друзья, уехав, присылали красивые фото на фоне нерадивые студентки и препод морей и длинных автомобилей. Равнодушно пряча фотографии в альбом, он возвращался к своим рукописям и книгам.

Влюблялись ли в него? В институт приходили учиться раскованные молодые девушки -- далеко не кисейные барышни прошлых времен. Новое поколение -- холодное и рациональное -- жило без предрассудков, общалось с преподавателями накоротке. Да и сама институтская жизнь -- с шумными мероприятиями и вечеринками -- сокращала расстояние между учителем и учениками. Но самое большее, что доцент Ковалевский мог себе позволить в стенах вуза, -- это тонкие комплименты и галантные жесты.

Впрочем, в старину это назвали бы хорошими манерами. Самые расторопные из студенток пытались обернуть внимание преподавателя на пользу собственной зачетке. Однако уже сдававшие ему экзамены знали: Нерадивые студентки и препод отношения к науке он не прощал никому. Приближение экзаменационной поры всегда нагоняет страх на студентов.

Но особенно дрожали троечники, знающие не понаслышке о требовательности преподавателя. Ибо нерадивых он заставлял приходить к себе по пять-десять раз, пока не убеждался, что материал они нерадивые студентки и препод усвоили. Некоторые были совсем безнадежны. Имея весьма скромные способности к наукам и убогие познания английского, они, переползая с курса на курс, добирались до четвертого, где преподавал Ковалевский.

Роберт Витальевич открыто говорил о протежировании откровенно слабых студентов, просил руководство института обратить внимание на объективность приемной комиссии -- на вступительных и государственной -- на выпускных экзаменах на факультете Его бескомпромиссность, доходящая до фанатизма, коллег раздражала.

Ну нерадивые студентки и препод бы тихо, писал свою диссертацию, так лезет куда не надо! Вскоре между руководством факультета и Ковалевским сложились напряженные отношения.

Но придраться к неуживчивому коллеге было не за что -- его профессионализм и преподавательский дар сомнений не вызывали. А взяток он не брал. Главным пропуском на эти уютные, почти семейные вечера было знание английского языка.

На огонек мог заглянуть и любознательный школьник, и заезжий иностранец. Будучи еще студенткой лицея, ходила туда и студентка Сарычева.

Друг друга знали прекрасно. То есть Инна была для меня несколько больше, чем студенткой. Через год вернулась в институт -- на пятый курс. В этой девочке он чувствовал родственную душу. Она казалась ему личностью глубокой и неординарной, способной оценить игру его ума.

В Америке она училась в штате Вирджиния, он преподавал в Вашингтоне. Шутливый сюжет послания напрашивался сам. Он -- уставший от жизни шериф, она -- прекрасная Вирджиния, нерадивые студентки и препод и недоступная, перед которой он готов пасть ниц: Нерадивые студентки и препод было первое письмо студентке, которое он написал за 13 лет преподавания, да еще подписал конверт собственной рукой.

Он делал глупость, безусловно. Но разве такая тонкая натура, как она, не оценила бы это безрассудство? Когда Роберт Витальевич встретил девушку в институте, Инна сказала, что никакого письма она не получала. Через несколько дней он послал ей домой записку: Скорее всего, девушке было не до романтических писем. Ей предстояло досдать много предметов в Америке их не читалив том нерадивые студентки и препод и у Роберта Витальевича.

Один предмет она сдала, а чтобы сдать второй, нужно было походить к нему на лекции. В деканате с Инной серьезно поговорили: Проведя несколько часов в раздумьях, Анна Петровна тайком от Инны взяла письма преподавателя к дочери и отправилась с ними в деканат. Когда там упомянули, что вот и у Ковалевского Инна до сих пор не ликвидировала задолженность, мама достала конверты из сумочки и спросила: Впрочем, она была не первым учеником, предавшим своего Учителя Тем не менее, зачет пришлось сдавать Роберту Витальевичу -- этот предмет может принять только.

Смирившись, Инна стала ходить на его лекции и блестяще сдала задолженность. Однако все это время письмо преподавателя к ней лежало в деканате. Очевидно, там решили его сохранить как улику: Я бы его задушила! Не дожидаясь назначенного времени, он отправился на прием к ректору.

Эту тройку может подтвердить любая экспертиза. И потом, это все-таки мое право -- оценивать знания! Особенно выступающих возмущало письмо преподавателя к студентке. Оно с негодованием было зачитано вслух.

Как она должна себя чувствовать, придя на следующий день на занятия после этих писем? Если бы моей дочери преподаватель написал такое письмо, я бы его задушила, честное слово! Но в последний момент, очевидно, решив, что они нерадивые студентки и препод уж нерадивые студентки и препод далеко, ему предложили уволиться по собственному желанию.

Надеюсь услышать Ваш голос, моя сеньорита. Письмо преподавателя к студентке приведено почти полностью. Все имена и фамилии изменены из этических соображений. К списку статей Заметили ошибку?



Copyrights © 2018 | iremaker.ru