Veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков



Клен принял вихри На себя! Спев куплет, он начинал гудеть в свою гнутую трубу. Он явно любил свою работу. Девчонка тихо присела на кровать и стала расстегивать Борису рубашку. Самое замечательное произошло утром. В буфете к Борису подошли трое из вчерашних стиляг. Вы наших чувих барали, мы ваших. В общем, есть что вспомнить, Боря-Град! Побитые, подмазанные йодом, распухшие, подрагивающие от подобострастия лица трех щенков. Куда пропала столь артистическая мрачноватость вчерашних чайльд-гарольдов?

Набиваются в друзья и тут же выдумывают чепуху про пловчих. Им бы надо тут бутылкой кефира меня по голове огреть, а не врать про сметану.

Большая Пироговская была залита солнцем и расчерчена резкими тенями зданий, будто футуристический чертеж. Ночью здесь орут соловьи. Их слушает мечтательная Элька Дудкина. Вдруг ему пришло в голову, что эта улица клиник не что иное, как прямая дорога на Новодевичье кладбище, и что по veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков, очевидно, шла похоронная процессия с останками его отца.

После прямого попадания фаустпатрона там, очевидно, не много осталось. Впереди толпы шла мать в элегантном трауре. Вместе с нашими чинами, очевидно, шествовали и американские союзники.

И башмаков еще не износила, в которых шла за гробом Борис надел темные очки предмет особой зависти московских стиляг, veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков, извлеченная со дна того ночного американского бумажного мешка и тут же снял их, потому что увидел быстро направляющегося к нему высокого офицера. Вдруг его пронзило незнакомое ранее чувство дикого ускорения жизни, сродни тому, как бывает, когда поворачиваешь до отказа ручку газа на своем ГК-1, и тахометр уже показывает километров в час, и ты боишься, как бы карбюратор не засосал щебенку, и уже выключаешь зажигание, чтобы не перегрелся двигатель, а мотоцикл будто все набирает, и тебе на минуту кажется, что он никогда не перестанет набирать, что все остальное veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков не зависит veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков твоей воли.

По военной привычке Борис сначала посмотрел на его погоны и только потом на лицо. Седые виски, седоватые, аккуратно подстриженные усы.

Под глазами набухшие полукружья, статная фигура уже тронута возрастной полнотой, армейский китель, увы, только подчеркивает нависшие боковики. Под мышкой полковник Вуйнович да, это он, тот самый, любовник моей матери! В детстве вы нередко видели меня, а в последний раз мы встречались в вашей квартире на улице Горького, в сорок четвертом. Он, видимо, очень волновался. Вытащил из-под мышки и как-то нелепо взвесил на ладони кожаную папку.

Теперь уже Борис прищурился. Давайте поедем куда-нибудь, где меньше прохожих и машин. Ну, скажем, на Ленинские горы. В машине они молчали.

Veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков раз покосившись, Борис ловил взгляд полковника, полный любви и печали.

Какая все-таки хорошая морда у этого Вуйновича, неожиданно для себя подумал. Купола Новодевичьей лавры проплыли справа. Борис проехал немного дальше и оставил машину возле заброшенной, потемневшей, veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков все еще красивой церкви, живо представляющей здесь первую половину XIX века.

Так же, как полковник Вуйнович каким-то образом представляет здесь XIX век российского офицерства. Они veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков к балюстраде. По дороге Вуйнович говорил: Борис посмотрел на Вуйновича. Тот, не ответив взглядом, продолжал: Хотите верьте, хотите нет, но у меня там была возможность контакта с вашей матерью. Это устроил один американец, мой старый фронтовой товарищ.

Он был в нашем соединении инструктором по американской технике. Несколько месяцев назад мы случайно столкнулись с ним на улице в Берлине. Все это, конечно, жутко опасно, но на фронте, вы это знаете не хуже меня, было страшнее. Мы встретились в западной части города, в маленькой темной пивнушке. И весь наш разговор продолжался не больше двадцати минут. Ты понимаешь, Берлин наводнен шпиками, агентурой со всех сторон, в любую минуту можно ждать любых неприятностей В условленном месте за американским КП, его там называют Чекпойнт Чарли, он ждал меня на машине.

Он мне привез огромное какое-то пальто и шляпу. Из-под пальто, правда, торчали советские сапоги, но на темных улицах никто не обращал ни на кого особого внимания. Оставив меня в той кнайпе со стружками на полу, Брюс поехал за Вероникой.

Между прочим, он весь сиял, этот Брюс Ловетт, он явно казался себе героем приключенческого фильма. Странные извивы психологии, знаешь ли: Помню, я умиленно смотрел, как играли среди опилок два щенка спаниеля. Видимо, армия, знаешь ли, осточертела, вдруг расслабился от иллюзии другой жизни Когда она появилась, я не сразу ее узнал.

На ней veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков плащ с поясом, а голова укутана в темный платок. В Берлине в те дни было холодно, и весь этот наш маскарад казался вполне естественным. Она сразу направилась ко мне и тогда уже сняла платок.

Восемь лет прошло со дня нашей последней встречи Они теперь стояли, опершись на балюстраду над огромным городом, в котором так бурно шла его молодость и veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков в эти минуты попросту для него не существовал.

Вот, посмотри, она это передала для тебя Все, что приходит оттуда, с Запада, всегда кажется чем-то инопланетным, и вот на одном таком инопланетном лепестке, на цветной кодаковской карточке, он видит два самых любимых и теплых лица из своего собственного мира: На снимке на фоне большого старого дома из белых досок, на ярко-зеленом подстриженном газоне стояла группа премило улыбающихся персон: Она объяснила, что это старый друг Тэлавера, известный журналист, год с чем-то назад он был в Москве как гость посла Кеннана, и вот с ним она отправила тебе какую-то посылку, которую ты, по каким-то ее сведениям, получил Бориса вдруг просвистел страх: Подняв глаза на полковника, он устыдился.

Все-таки не может быть у провокатора такое человеческое, такое любящее и печальное лицо. Такую маску не наденешь, это лицо без маски, оно как будто осуществляет ритуал прощания. Я, к сожалению, немного.

Слышал о мединституте, читал о спортивных успехах. Для нее это все было ново. За все время она не получила ни одного письма из Союза Еще одна предательская мысль посетила Бориса: Вадим Георгиевич, будто расслышав, тут же на эту мысль ответил: Очень уж, говорит, соблазн был велик. В ужасе просыпалась по ночам, пока не узнала, что все в порядке, что ты сам забрал этот пакет и никто не видел, кроме того, кто принес.

Ты знаешь, большинство женщин, вышедших во время войны замуж за союзников, оказались в лагерях Я уже совсем не тот Бабочка, которого она знала Вуйнович дружески положил ему ладонь на плечо: Кажется, он все-таки немного тот же самый Бабочка, которого она знала, подумал полковник. Задавая этот вопрос, Борис постарался показать Вуйновичу, что никакого особого смысла он в него не вкладывает, просто чистая информация.

Не веря своим глазам, он увидел, что полковник смешался, что на его щеках даже появилось некоторое подобие румянца и сквозь морщины, седины и бородавки промелькнуло нечто юношеское. Что ему сказать, мучился Вадим. Ведь не сказать же, как долго и как подробно я был любовником его матери в своих мечтах и как прискорбно прошла наша единственная интимная встреча Я всю жизнь обожал ее, это правда.

В старомодном смысле она была моей мечтой. Знаешь, во всех этих московских разговорах о Веронике не так много правды. На самом деле всю жизнь она любила только одного человека — твоего отца. Он и в самом деле очень похож на отца, может даже возникнуть иллюзия обратного хода времени. Можно ведь у меня, на Горького.

Был бы рад с тобой пожить под одной крышей, да некогда. Да и вообще вопрос дурацкий. Он вдруг почувствовал, что ему вовсе не хочется перед Вуйновичем veronika в клечатом лифчике с кучей мужиков свое превосходство и выказывать снисходительность.

Вдруг совсем нечто несусветное пришло в голову: Мне просто дурацкий вопрос в голову пришел о войне с Америкой.



Copyrights © 2018 | iremaker.ru