Веселый секс с клоуном



Жаждет смеха он, тряхнув мошной, И кричит: Если клоун — должен быть смешной! Мы опять в сомненье — век двадцатый: Цирк у нас конечно мировой, — Клоун, правда, слишком мрачноватый — Не весёлый клоун, не живой.

Ну а он как будто в воду канув, Вдруг при свете, нагло, в две руки Крал тоску из внутренних карманов Наших душ, одетых в пиджаки. Мы Веселый секс с клоуном смеялись обалдело, Он смешного ничего не делал, — Горе наше брал он на.

Только — балагуря, тараторя — Потому что груз чужого горя По привычке он считал. Тяжелы печали, ощутимы — Шут сгибался в световом кольце, — Делались всё горше пантомимы, И морщины — глубже на лице. Но тревоги наши и невзгоды Он горстями выгребал из нас — Будто обезболивал нам роды, — А себе — защиты не припас. Мы теперь без боли хохотали Весело по нашим временам: Ах, как нас приятно обокрали — Взяли то, что так мешало нам! И разбив себе колени, Уходил он, думая своё. Да и за пределами её.

Злое наше вынес добрый гений За кулисы — вот нам и смешно. Вдруг — весь рой украденных Веселый секс с клоуном В нём сосредоточился в. В сотнях тысяч ламп погасли свечи. Барабана дробь — и тишина… Слишком много он взвалил на плечи Нашего — и сломана спина.

Зрители — и люди между ними — Думали: Он застыл — не где-то, не за морем — Возле нас, как бы прилег, Веселый секс с клоуном, — Первый клоун захлебнулся горем, Просто сил своих Веселый секс с клоуном рассчитав. Я шагал вперед неутомимо, Не успев склониться перед. Этот трюк — уже не пантомимы Смерть была — царица пантомим! Этот вор, с коленей срезав путы, По ночам не угонял коней. Умер шут, — он воровал минуты — Грустные минуты у людей. Многие из нас бахвальства ради Не давалась: Шут тогда подкрадывался сзади Тихо и бесшумно — на руках… Сгинул, канул он — как ветер сдунул!

Или это шутка чудака?. Только я колпак ему — придумал, — Этот клоун был без колпака.



Copyrights © 2018 | iremaker.ru